Орудия без прицелов, самолеты без пулеметов и части, посланные на «учения». Почему в начале войны советские генералы саботировали приказы из Москвы?

Великая Отечественная война, случившаяся 84 года назад, началась с катастрофы отступления и со страшного предательства, вину за которое западная мысль со временем переложила на Сталина.

В советские времена катастрофу первого года Великой Отечественной войны объясняли ошибками разведданных, внезапностью нападения и огромными силами, которые немцы якобы бросили на Восточный фронт. Это не так. Танков и другой техники у Германии действительно было много, однако в 1941 году немцы в блицкриге на Москву задействовали меньше половины того, что у них было. Дело было в предателях и в неучах в штабах, которые неумело действовали или намеренно саботировали оборону страны.

Летом 1941 года предатели ответили за преступления против советского народа. 22 июля 1941 года трибунал приговорил к расстрелу командующего Западным особым военным округом генерала армии Дмитрия Павлова. Кроме него были расстреляны начальник штаба ЗапОВО Владимир Климовских, начальник связи Андрей Григорьев и командир 4-й армии Александр Коробков.

А в октябре того же года было расстреляно еще 26 командиров и инженеров, имевших отношение, главным образом, к авиации, ПВО и разведке. Так, ареста и расстрела не избежали командующий ПВО СССР Григорий Штерн, генерал-лейтенант авиации Яков Смушкевич, авиаконструктор Яков Таубин и другие. Одни были арестованы перед самой войной, другие — вскоре после ее начала.

Что же случилось? Неужели по прихоти «кровавого тирана» авиация была обезглавлена, а сухопутные части лишились командования как раз тогда, когда немец шел на Москву? Во всем опять виноват Сталин?

Как бы не так.

К войне были готовы не все

11 июня 1941 года во все штабы Красной армии поступила шифровка из Москвы — привести все армии и флот в боевую готовность. 16 июня пришел новый приказ: выступить на боевые рубежи. Согласно директиве, части должны были передвигаться к западной границе СССР максимально скрытно, по ночам, днем маскироваться, чтобы не было видно с воздуха.

За два дня до начала войны пришел приказ: отвести войска на подготовленные позиции. На провокации отвечать запрещалось, а открывать огонь следовало только в том случае, если германские войска пересекут границу. Доложить о выполнении приказа следовало 21 июня к 24:00, но уже в 23:30 из Москвы поступила весть — ждать новых указаний.

Шифровка о полной готовности войск пришла в армию и на флот 22 июня в 00:30. Некоторые командиры даже не стали ее дожидаться. Они понимали, что война вот-вот начнется, и разворачивали полки в боевые порядки. Но так произошло не везде.

Саботаж в Западном Особом военном округе. В чем виноват Дмитрий Павлов

Накануне войны в Западный особый военный округ (ЗапОВО) входила вся Белоруссия — от Припяти до Прибалтики. Дмитрия Павлова назначили командующим за год до событий — 7 июня 1940 года. В штабе округа царило такое мирное настроение, что Минск германские войска взяли уже 28 июня. Меньше чем за неделю они продвинулись на 300 километров и буквально разметали армии округа.

Накануне 22 июня генерал Павлов разговаривал со Сталиным. Свидетелем разговора стал командир авиаполка Александр Голованов. Павлов убеждал Сталина, что на границе все спокойно, скоплений немцев не замечено, а разведчики, которые передают тревожные сообщения — провокаторы. «Не в духе хозяин», — заметил он, утирая пот после разговора. Приказ выдвинуться на позиции генерал выполнил, но лишь частично. Позже оказалось, что вышедшие из Минска части не имели боеприпасов. Красноармейцам было выдано по 15 патронов на человека (это караульная норма), в частях не было провизии и полевых кухонь. Оставшиеся на месте войска были разгромлены немцами на «зимних» квартирах. Об этом на суде расскажет начальник связи Андрей Григорьев.

Саботаж на аэродромах ЗапОво

На самом деле уже 21 июня Дмитрий Павлов достоверно знал, что на границе с Белоруссией немцы копят силы. Так, летчики 122-го полка, который базировался в Гродно, Сергей Долгушин и Сергей Макаров, совершив разведывательный полет вдоль границы, доложили Дмитрию Павлову, что в Сувалках гитлеровцы увеличили количество самолетов с 30 до двух сотен. Вместе с Дмитрием Павловым это выслушали еще три высших офицера: командир бригады Петр Ганичев, полковник Александр Николаев и командующий военно-воздушными силами ЗапОВО Иван Копец. Эти трое лично проверили информацию Сергея Долгушина, слетав до границы, но положения это не изменило.

Вернувшись в Гродно на аэродром «Новый двор» летчики Сергей Макаров и Сергей Долгушин увидели, что по приказу, который пришел из штаба ВВС из Москвы, со всех боевых самолетов были сняты орудия и выгружены все боеприпасы. Сделано это было под предлогом того, что скоро в Москве состоится авиапарад, и самолеты нужно к нему подготовить.

К счастью, орудия и снаряды всего лишь оттащили в каптёрку. Когда 22 июня в 2:30 была объявлена тревога, и самолеты должны были взлететь на защиту государственной границы, приказ выполнен не был. Вместо этого летчики на себе перетаскивали орудия и боекомплекты и устанавливали их на самолеты. В небо они смогли подняться только в 6:30.

Интересная деталь: прямо перед войной технические бригады аэродромов ЗапОВО были сокращены. Кто-то особо «умный» решил, что пилоты и сами могут обслуживать технику. На других военных аэродромах Западного округа было не лучше, чем в Гродно: на многих самолетах было слито горючее, а аэродром в Лиде был выведен из строя — командование накануне войны затеяло ремонт.

Катастрофическая ситуация сложилась под Лидой и с ПВО. Там 21 июня поступил приказ ни в коем случае не открывать огонь по немецким самолетам. Немцы знали о приказе и первые часы войны без страха заходили бомбить аэродром и позиции Красной армии. Только пистолет полковника Ивана Стрельбицкого, которым он размахивал под носом командиров ПВО, привел тех в чувство, и они, наконец, открыли огонь по немецким бомбардировщикам. Первый же сбитый фашист был взят в плен и подтвердил, что все немецкие пилоты знали о преступном приказе.

Павлов был виноват еще в одном проступке: в результате вывода частей ПВО из Минска, город остался беззащитным перед авианалётами. Немцы воспользовались этим и в первые часы войны разорвали связь штаба округа с армиями, а 24 июня разбомбили и сам штаб. После чего Павлов в другими офицерами штабы просто сбежали из города.

Полная версия